"Трубы на потолке - хорошо, но высоко! Выбоина? - Тоже нормально, но, если учуят... хотя полтора метра. Туда!"
Крыс быстро поставил в выбоину Сайгу, а затем залез сам. Сначала он хотел вжаться туда максимально глубоко, но потом решил перестраховаться - вытащив одну из РГН, взял её в руку и встал, выглядывая одним глазом, чтобы, если вдруг что, успеть метнуть гранату. Зимой и летом - одним цветом...
Звук постепенно усиливался. Через некоторое время это был уже громкий шум, заглушающий все остальные звуки. Монотонный, мерзкий, он вызывал ощущение, что ты на приеме у стоматолога и он сверлит твои зубы. Все разом. Без шуток, от этого звука ныли зубы. А через некоторое время показался и источник звука. Казалось что шевелится пол. Сплошная мохнатая волна. Эта была самая огромная стая, какую Крыс когда-либо видел. Однако присмотревшись, он понял, что это непростые крысы. Они были слишком крупные, слишком облезлые, слишком... неправильные. Во всех них, и в каждой по отдельности, были какие-то неправильности. Самым заметным было то, что время от времени, некоторые из них взбегали на стены, совершенно не чувствуя разницы с полом. Тем временем стая почти уже докатилась до его временного убежища. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
Т.е. я оказался в тоннеле, по которому бегут крысы и спрятался в выбоину одной из стен? ____/я\____ крысы------> Или выбоина в стене бокового от движения крыс тунеле? Я предполагаю, что второе | к | __/я\__| р | ______ ы | | с | | ы |
Не то разум и осторожность, не то страх и паника пытались подбить его на бросок гранаты и бегство. Но бегун из него сейчас был, как из зомби вегетарианец. Рука была готова к броску, но чуть-чуть, в "четверть глаза" выглядывая из укрытия, мыссленно Крыс молился. Молился всем, начиная с божков крысиных, заканчивая Духу Подземельному. И чувствовал, как от волнения чуть подрагивают ноги. Зимой и летом - одним цветом...
Сообщение отредактировал SmileR - Пятница, 21.12.2012, 10:49
Стая катилась мимо. Издаваемые ими звуки сводили с ума. От них болели уши и казалось что уже не только зубы, но и все кости в теле попали на стол к безумному стоматологу. Внезапно, в выбоину к Крысу запрыгнула одна из тварей. Она была размером с кошку, почти полностью лысая, лишь местами покрытая блеклой шерстью, но зато имела огромные, не помещающиеся в пасти клыки, светящиеся красные глаза и острые шипы вдоль хребта. Тварь замерла на границе выбоины и уставилась на Крыса своими маленькими красными глазами. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
Смесь омерзения и страха жаркой волной окатила Крыса при виде лысой клыкастой крысы. Но не первый это подобный сюрприз в его жизни... да даже за последние несколько дней. Мысли "Что делать?" путались в голове. С одной стороны хотелось жахнуть в неё из Сайги, но создавать шум было опасным - всё-таки стая почти прошла уже его. Может и эта уйдет? А вдруг не уйдет? Вдруг цапнет? Крыс не придумал ничего лучше, чем аккуратно вытолкнуть лысую крысу из убежища прикладом ружья. Зимой и летом - одним цветом...
Крыса не желала уходить и яростно упиралась. В конце концов, она вцепилась в приклад когтями и зубами и крепко повисла на нем. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
"твою мать, ты что такая противная? Отцепись! Иди вон со своими..." - возмущался мысленно Крыс на крысу. Трясти ружьем было бесполезно. Тогда что? Рубить и даже резать её - нечем! Застрелить из пистолета - шумно! Поэтому наиболее удачным вариантым из того, что сразу пришло в голову показалось... Крыс прижал крысу прикладом об стену и попытался "соскоблить" её таким образом Зимой и летом - одним цветом...
С третьей попытки, с возмущенным писком, крыса отцепилась от приклада. Она попыталась уцепиться когтями за стену, но не удержалась и упала вниз. Живой ковер поглотил её и потек дальше. Другие крысы, периодически пробегали по стене, и даже иногда заскакивали в нишу, но не задерживались там, пробегали дальше. Спустя какое-то время, поток иссяк, удалившись за поворот коридора. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
Появление в нише каждой очередной крысы отзывалась легкой дрожью в его теле, а исчезновение их "камнепадом с плеч". Когда поток этих мерзких существ иссяк, Крыс осторожно выглянул... огляделся и, убедившись, что всё тихо и безопасно, убрал гранату назад в карман (хорошо, что чеку не выдергивал) и, стараясь не создавать шума, вылез в коридор и продолжил путь к мопеду Зимой и летом - одним цветом...
Дальнейший путь протекал без приключений, до самой лестницы, ведущей на поверхность, к кустам где был замаскирован мопед. А возле самой лестницы тупо стоял зомби. Он смотрел чуть в сторону от того места где притаился Крыс, и похоже пока что его не заметил. Расстояние до зомби примерно 6 метров. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
"Неожиданное препятствие! Вот чуть-чуть осталось и на тебе! Да что за времена пошли? В своем же подземелье вынужден прятаться от ходячих мертвецов и хрен пойми каких-то крыс!" - нет, не возмущался! Негодовал! Негодовал Крыс опять же про себя. Так скоро разговаривать разучиться наверно, но лучше быть немым, чем мертвым. Возможно, проще всего было бы шмальнуть из Сайги в этого зомби, снести ему голову нахрен и спокойно вылезти на поверхность. Но жизненно важны были осторожность и наблюдательность, в том числе глазастость, ушастость и носатость, активно заработавшие, пока Крыс решил выждать немного времени, посмотреть, как зомби поведет себя и нет ли рядом ещё угроз Зимой и летом - одним цветом...
Зомби продолжал так же тупо стоять и пялится в темноту. Вокруг вроде бы было тихо. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
"Вокруг тихо... вроде бы... Вот "вроде" меня и смущает, но и сидеть тут смысла нет" - Подумав так, Крыс поднял сайгу и выстрелил, рассчитывая снести мертвецу голову одним выстрелом. Зимой и летом - одним цветом...
Выстрел получился отменным, зомби рухнул как подкошенный. Но отдача отдалась резкой болью в левой половине тела, а инстинктивно глубоко вдохнув, Крыс лишь увеличил эту боль. Кружась всё шире в ветреной спирали, Сапсан услышит властный зов едва ли. Всё рушится, не держит середина. Анархия в миру и как лавина... Безудержен прилив кроваво тёмный. И чистота повсюду захлебнулась. В безверии всё лучшее, и в страстном Всё худшее трепещет напряжение. Конечно откровение недалёко. Пришествие второе недалёко. Пришествие. Едва лишь это слово произнеслось, Как необъятный образ, Рождённый людским духом, взор встревожил. В пустыне львинотелая фигура с обличьем человечьим, Со взглядом пустым и безжалостным как солнце Водит медленными бёдрами в круг тени злобных птиц. И снова тьма, но мне теперь известно, Что 20 в дрёме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели. И что за страшный зверь, Чей час уж пробил... Влачится к Вифлеему Быть рождённым
От боли Крыс даже закряхтел, хотя изо всех сил пытался сохранять тишину. Хотя зачем? После ружейного выстрела-то? Он обождал несколько мгновений пока боль утихнет и прислушался к округе и собственным ощущениям. Он боялся, на шум мог заинтересовать каких-нибудь тварей и что от из-за отдачи состояние ран ухудшится. После чего он собирался быстро проверить труп трупака на наличие полезностей и лезть на верх Зимой и летом - одним цветом...
